В сентябре 2025 года Агентство по противодействию коррупции Республики Казахстан было расформировано и его функции передали Комитету национальной безопасности. Это вызвало активное обсуждение в обществе и в экспертной среде. Все задавались вопросом: повлияет ли эта реформа на эффективность борьбы с коррупцией? Эксперты медиа-ресурса Tengrinews.kz изучили практику борьбы с коррупцией в разных странах и сравнили их опыт с казахстанским.
Масштабы коррупции в Казахстане
В Национальном докладе о противодействии коррупции, который был опубликован еще Антикором 1 июля 2025 года, были отражены основные аспекты работы Агентства за 2024 год, в сравнении с предыдущими годами.
По данным этого доклада, в 2019-2024 гг. в Казахстане были зарегистрированы 11 052 коррупционных преступления. Среди наиболее распространенных:
- дача взятки (2 272),
- получение взятки (1 612),
- мошенничество (926),
- злоупотребление полномочиями (518),
- присвоение или растрата вверенного имущества (613).
Эксперты отмечают интересную тенденцию: больше всего коррупционных преступлений (2 245) было зарегистрировано в 2019 году, в год, когда начал работу Антикор. Таких годовых показателей в дальнейшем достичь не удалось.
Данные по зафиксированным фактам коррупции:
- 2020 год — 2 193 дела,
- 2021 год — 1 557 дел,
- 2022 год — 1 724 дела,
- 2023 год — 1 692 дела,
- 2024 год — 1 641 дело.
Понятно, что снижение числа зарегистрированных коррупционных преступлений еще не означает, что в стране ситуация с коррупцией улучшилась. Например, в 2024 году количество особо тяжких случаев возросло с 57 до 65, а громкие коррупционные скандалы возникали с пугающей регулярностью. Эксперты отмечают, что, скорее всего, в Казахстане растет так сказать «качество коррупции»: она становится более организованной, сложной и масштабной по ущербу.
Интересна статистика фигурантов коррупционных дел. В 2024-м за коррупционные преступления было осуждено 914 человек, из которых около 50% — чиновники. Более того, 99 осужденных — руководители республиканского и областного уровня, акимы и судьи.
Статистика по госслужащим, привлеченным к ответственности за коррупцию в 2024 году такая:
- 155 сотрудников органов внутренних дел,
- 204 служащих акиматов и их подразделений,
- 23 сотрудника Минобороны,
- 20 сотрудников Минсельхоза и Минфина,
- 15 сотрудников Минспорта,
- 21 сотрудник КУИСа,
- 6 судей,
- 4 акима.
При этом, к лишению свободы за коррупцию были приговорены только 326 госслужащих. Остальным были более мягкие приговоры: ограничение свободы и штрафы.
В Национальном докладе не указываются точные суммы коррупционного ущерба, но об этом можно судить по количеству возвращенных активов. А именно:
- Возмещённый ущерб по коррупционным делам в 2024 году: 371,2 миллиарда тенге.
- Арестованное имущество: 28,9 миллиарда тенге.
- Возврат активов и средств государству и квазигоссектору: 486,5 миллиарда тенге (из них 109,5 миллиарда — денежными средствами, перечисленными в бюджет).
- Ущерб, возмещённый с 2022-го по 2024 год: 764,8 миллиарда тенге— в 2,5 раза больше, чем за предыдущие 10 лет.
- Возмещённый ущерб с 2012-го по 2021 год: 290,6 миллиарда тенге.
Таким образом, эти данные свидетельствуют о том, что ежегодный «оборот» коррупции в Казахстане в среднем может составлять не менее 81,2 миллиарда тенге.
При этом следует учитывать, что фактически возвращенные средства, указанные в докладе Антикора, могут быть связаны с работой по возврату активов и рядом громких дел после Кантара. Так, например, только по делу Боранбаева и только в 2023 году государству были возвращены активы на 90 миллиардов тенге – по сообщению Агентства РК по финмониторингу.
То есть реальные масштабы коррупции могут быть значительно выше, поскольку далеко не все похищенные средства можно выявить и вернуть в бюджет.
Также интересно, что, помимо расследований и возвращения активов, Антикор использует нестандартные решения для формирования антикоррупционного мышления у населения. Так, в прошлом году ведомство организовало 686 мероприятий с участием лидеров общественного мнения, опубликовало 358 статей в СМИ об опасности коррупции и организовал 70 выпусков телепрограммы «STOP коррупция».
В рамках госзаказа казахстанцам транслируют на республиканских каналах антикоррупционные сериалы и фильмы. По данным Минкульта, это «Дерт», «Бүгінгі күннің батырлары», «Саке», «Тәрбие лагері», «Жеңімпаздар».
Также, согласно данным госоргана, «формирование антикоррупционного сознания» добралось до театров в виде постановок: «Ревизор», «Господин и Госпожа Пичем», «Сын и вор», «Кто убил актера?», «Тендерге түскен келіншек», «Смешные деньги».
Стоит отметить, что все труды приносят свои плоды. Если судить по индексу восприятия коррупции Transparency International, в 2024 году Казахстан занял 88-е место (40 баллов из 100) из 180 стран, улучшив свою позицию на один пункт по сравнению с предыдущим годом, а в самом рейтинге продвинувшись вверх сразу на пять мест: с 93-го до 88-го.
Справка: Индекс восприятия коррупции (Corruption Perceptions Index, CPI) отражает уровень восприятия коррупции в различных странах. Ежегодно его составляет международная НПО Transperancy International. CPI основан не на фактах коррупционной деятельности, а на оценках экспертов и представителей делового сообщества. Для него также используются данные от различных внешних организаций, таких как Всемирный банк, Economist Intelligence Unit, Freedom House и другие. В зависимости от страны используется от 3 до 13 источников. В опросах оцениваются такие аспекты, как подкуп госслужащих, наличие откатов при госзакупках, эффективность антикоррупционной политики, а также злоупотребление властью.
88-е место в этом индексе (или 40 баллов из 100) — это самый высокий показатель за всю историю государства. Так, в 2012-м у Казахстана было 28 баллов из 100, а в 2020 году — 34.
Несмотря на улучшение CPI, Казахстан продолжает значительно отставать от лидеров рейтинга — скандинавских стран. Именно поэтому, эксперты Tengrinews.kz решили изучить их антикоррупционные практики, а также практики других западных стран.
Скандинавские страны как антикоррупционный эталон
Специализированная прокуратура Дании SØIK
Дания – мировой лидер по Индексу восприятия коррупции (90 баллов из 100). В этой стране расследованием подобных преступлений занимается Государственная прокуратура Дании по тяжким экономическим и международным преступлениям (SØIK). Однако у этого органа нет ни стабильной команды, ни конкретного офиса, ни четкого начальства.
Датский SØIK действует как специализированная прокуратура. Это означает, что антикоррупционная работа интегрирована в общую правовую систему страны, а не выделена в отдельную силовую структуру.
В SØIK нет фиксированного состава сотрудников — для каждого дела формируются специализированные мультидисциплинарные группы из профессионалов разных профилей и экспертов, которые обладают необходимыми знаниями, будь то финансовый аудит, криминалистика или международное право.
Также большую роль в работе органа играет тесное взаимодействие с другими госорганами страны: полицией, финансовыми регуляторами, налоговой, а также с частными экспертами вроде аудиторов и аналитиков. Сотрудники SØIK проводят регулярные встречи с коллегами для обмена опытом, консультаций и повышения эффективности борьбы с коррупцией.
Подчиняется отделение прокуратуры министерству юстиции Дании, а контроль за его деятельностью осуществляется сразу на нескольких уровнях:
- независимые суды рассматривают дела, инициированные SØIK, отслеживая законность и справедливость процесса,
- парламент ведет политический надзор, запрашивает отчеты о проделанной работе,
- контрольно-ревизионное управление проверяет эффективность и законность использования государственных средств,
- антикоррупционный форум при министерстве юстиции координирует усилия различных ведомств и способствует обмену информацией.
Швеция: децентрализация и разделение функций
Швеция также один из лидеров рейтинга CPI и занимает в нем шестое место (80 баллов из 100). Пример этой страны интересен тем, что там нет единого органа, отвечающего за расследование всех коррупционных преступлений. Вместо этого существует сеть ведомств, которые координируют усилия и поддерживают друг друга во время расследований.
Национальный антикоррупционный полицейский департамент (NACPU). Расследует дела о взяточничестве и других коррупционных преступлениях, в том числе с международным уклоном. В департаменте работает небольшая команда прокуроров и бухгалтеров, которые специализируются на сложных и резонансных делах.
Национальный антикоррупционный департамент Генеральной прокуратуры. Ведет уголовное преследование по делам о коррупции, обеспечивает надзор за законностью расследований и поддерживает обвинение в суде. Прокуроры работают в тесном сотрудничестве с полицией.
Местные полицейские управления. Расследованием менее сложных коррупционных дел (на уровне регионов и муниципалитетов) занимаются обычные полицейские подразделения. При необходимости они могут привлекать экспертов из NACPU или прокуратуры.
Шведское национальное аудиторское управление. Следят за использованием государственных средств, выявляют нарушения и передают информацию в правоохранительные органы.
Парламентский омбудсмен и Канцлер юстиции. Рассматривают жалобы граждан на действия государственных служащих, проводят проверки и могут инициировать расследования в случае выявления признаков коррупции.
Такое делегирование полномочий позволяет каждому органу сосредоточиться на своей специализации, избегать конфликта интересов — когда какой-то из органов стремиться забрать дело себе, отличиться или наоборот — и обеспечивает высокий уровень доверия общества. Большую роль в этом также играет и открытость госорганов. Информация о расследованиях и результатах работы публикуется в открытом доступе.
Также успехов в борьбе с коррупцией удается достичь благодаря активному мониторингу за работой антикоррупционных ведомств. Их деятельность в Швеции контролируется министерством юстиции, парламентом, институтом омбудсмена и независимыми судами, но наибольшую роль играет мониторинг со стороны СМИ и гражданского общества, с которыми власти активно взаимодействуют.
Главное отличие от казахстанской модели — децентрализация и разделение функций между профильными правоохранительными органами.
Норвегия: Национальный орган по расследованию и судебному преследованию экономических и экологических преступлений (Økokrim)
В 2024 году Норвегия заняла пятое место (81 балл из 100) среди 180 стран мира. Противодействием коррупции в государстве занимается Национальный орган по расследованию и судебному преследованию экономических и экологических преступлений (Økokrim).
Это ведомство объединяет функции полиции и прокуратуры. В его составе около 180 сотрудников, которые распределены в мультидисциплинарные команды под руководством государственных прокуроров. Каждый такой отдел имеет определенную специализацию: коррупция, компьютерные преступления, мошенничество и так далее.
Несмотря на централизованную структуру, Økokrim действует исключительно в рамках системы с постоянным общественным и парламентским контролем. Также его деятельность регулярно анализируется независимыми экспертами, причем не всегда в позитивной форме.
Например, в 2021 году норвежские СМИ активно обсуждали проблемы эффективности ведомства в расследованиях преступности среди менеджеров корпораций. Журналисты утверждали, что орган допускал случаи, когда крупные компании сами расследовали дела против себя под предлогом сотрудничества с независимыми экспертами.
Тем не менее ведомство не отказалось от сотрудничества с независимыми экспертами.
Более того, орган продолжает активно сотрудничать со СМИ, так как в Норвегии журналисты стоят за 25 процентами всех коррупционных разоблачений.
В связи с этим сотрудники Økokrim активно сотрудничают с корреспондентами и часто сами проявляют инициативу: предоставляют информацию для журналистских расследований ради улучшения показателей по противодействию коррупции.
Для Казахстана норвежская модель интересна тем, что объединяет функции расследования и прокуратуры в одном органе, примерно как это реализовывается сейчас в РК с передачей функций Антикора КНБ.
США и Европа: разделение полномочий и сложные системы сдерживания и противовесов
США: сложная система федеральных органов
В США (65 баллов из 100 в рейтинге) функции по борьбе с коррупцией разделены между несколькими агентствами, что создает систему сдержек и противовесов. Расследованием коррупции внутри страны занимается Федеральной бюро расследований (ФБР), а вопросы международных преступлений, в том числе финансовых, направляются в Центральное разведывательное управление (ЦРУ), отвечающее за вопросы внешней безопасности.
В состав ФБР входит около 36 тысяч сотрудников, однако антикоррупционная деятельность — лишь одно из направлений ведомства наряду с другими видами федеральных преступлений. Что касается коррупции, госорган расследует инциденты, связанные с федеральными закупками, мошенничеством и нарушением законодательства о зарубежной коррупционной практике.
ЦРУ, в свою очередь, занимается сбором разведданных и анализом агентурной информации о коррупционных сетях, отмывании денег и незаконном финансировании. Ведомство предоставляет информацию другим федеральным органам, вроде Минюста и ФБР для последующих расследований. Также ЦРУ координирует сбор разведданных за пределами США и участвует в международных операциях по выявлению и пресечению коррупционных схем.
ФБР и ЦРУ подотчетно Конгрессу (двухпалатный законодательный орган США) и судебной системе. Также они публикуют отчеты о своей работе. Периодически появляются независимые расследования об их деятельности.
Итак, в американской системе есть четкое разделение между внутренней и внешней безопасностью.
В Казахстане же КНБ объединил в себе функции внешней разведки, контрразведки, пограничной службы и теперь еще и борьбы с коррупцией.
Великобритания: широкие полномочия SFO
В Великобритании (71 балл из 100) основным органом по расследованию коррупции является Управление по борьбе с крупным мошенничеством (SFO). Уникальность этого ведомства заключается в том, что оно не входит в состав ни одной спецслужбы, а является независимым правительственным агентством, созданным для защиты финансовой системы страны.
SFO стремится защитить репутацию Великобритании как безопасного места для ведения бизнеса, поэтому занимается делами, которые часто носят сложный международный характер, сотрудничает с другими правоохранительными органами как внутри страны, так и за рубежом. Отбор дел происходит исходя из оценки предполагаемого ущерба, который может быть причинен общественности и репутации государства.
Госорган насчитывает около 500 сотрудников, включая юристов, следователей и аналитиков. Контроль за работой ведомства осуществляют генеральный прокурор и парламент, что обеспечивает высокий уровень прозрачности и мониторинга.
SFO имеет право не только проводить расследования и собирать доказательства, но и предъявлять обвинения в судебных органах. Для этого в штат ведомства входит команда юристов.
В 2025 году SFO присоединилось к Международному центру координации борьбы с коррупцией (IACCC), укрепляя способность Великобритании бороться с масштабными коррупционными преступлениями и мошенничеством за границей.
Британская модель представляет интересный баланс между специализацией и интеграцией функций расследования и прокуратуры в одном органе. При этом SFO остается под надзором генерального прокурора и парламента, а не является частью спецслужб. Это обеспечивает больший уровень прозрачности и правового контроля.
Многоуровневая антикоррупционная система Франции
Во Франции (69 баллов из 100) антикоррупционная деятельность распределена между тремя государственными органами. Вот как устроена эта модель:
Высший орган по вопросам прозрачности в общественной жизни (HATVP).
Отвечает за выявление и предотвращение потенциальных конфликтов интересов среди французских государственных служащих и должностных лиц, а также следит, чтобы политики и высокопоставленные чиновники не скрывали свое имущество и доходы.
Национальная финансовая прокуратура (PNF).
Занимается расследованием и преследованием серьезных экономических и финансовых преступлений.
Французское антикоррупционное агентство (AFA).
Отвечает за предупреждение, контроль и применение санкций в рамках борьбы с коррупцией.
Из-за такого разделения получается, что каждый французский антикоррупционный орган имеет свой специализированный персонал под конкретные задачи. Модель основана на разделении функций профилактики, контроля и уголовного преследования. Кроме того, данные ведомства подотчетны разным инстанциям во избежание противоречий. Такой метод позволяет избежать конфликта интересов.
Антикоррупционные системы соседей Казахстана
В Индексе восприятия коррупции за 2024 год у соседних с Казахстаном странах позиции следующие:
- Узбекистан — 121-е место в рейтинге (из 180, или 32 балла из 100, снижение по сравнению с 2023 годом);
- Кыргызстан 146-й в рейтинге (25 баллов из 100, снижение);
- Россия 154-я в рейтинге (22 балла из 100, снижение);
- Таджикистан — 164-е место в списке (19 баллов из 100, снижение);
- Туркменистан 165-й в рейтинге (17 баллов из 100, снижение).
Казахстан является лидером в регионе по рейтингу противодействия коррупции CPI.
Кыргызстан: постоянные реорганизации и политическая нестабильность
В Кыргызстане борьба с коррупцией находится в ведении Государственного комитета национальной безопасности (ГКНБ) и Генеральной прокуратуры. За последние годы страна пережила несколько реорганизаций антикоррупционных органов, что, судя по рейтингу, негативно сказалось на системности и эффективности работы.
Реформирование спецслужб в Узбекистане
В Узбекистане после смены руководства была создана Служба государственной безопасности (СГБ), которая заменила дискредитированную Службу национальной безопасности. СГБ напрямую подчиняется президенту и обладает широкими полномочиями, в том числе борется с коррупцией. Несмотря на попытки реформ, организация остается закрытой.
Таджикистан: системная коррупция
В Таджикистане борьба с коррупцией формально возложена на Государственный комитет национальной безопасности (ГКНБ) и Государственное агентство финансового контроля и борьбы с коррупцией. Однако, судя по данным СМИ, сотрудники этих органов сами часто становятся объектами расследований по делам о взяточничестве и мошенничестве.
Туркменистан: минимальная прозрачность закрытой системы
В Туркменистане Министерство национальной безопасности (МНБ) сохраняет функции тайной полиции, унаследованные от КГБ СССР. Система характеризуется крайней закрытостью, отсутствием общественного контроля и минимальным участием международных организаций. Национальная антикоррупционная программа формально существует, но детали ее реализации остаются засекреченными.
Как Казахстану взять лучшее из международной практики и избежать рисков
За последние восемь лет Казахстан продемонстрировал стабильный рост в международных рейтингах восприятия коррупции. Были реализованы структурные реформы, возвращены значительные суммы похищенных активов, отмечается политическая воля к борьбе с коррупцией.
Анализ международного опыта показывает, что решение о передаче функций Антикора в КНБ имеет как потенциальные преимущества (консолидация усилий, улучшение координации, доступ к оперативной информации), так и риски (секретный характер, отсутствие гражданского и парламентского контроля, утрата специализации).
Тем не менее для Казахстана еще остается много возможностей, чтобы улучшить ситуацию и модернизировать антикоррупционную систему страны. Позитивные модели и методы других государств могут пригодиться нашей стране.
Согласно мнениям экспертов и международному опыту, ключевыми элементами успеха могут стать:
- обеспечение прозрачности;
- усиление парламентского и общественного контроля;
- развитие специализации;
- укрепление международного сотрудничества;
- формирование антикоррупционной культуры в обществе.
Вопрос о реформе антикоррупционной деятельности становится особенно актуален, учитывая недавнее заявление КНБ. Ведомству задали вопрос: означает ли передача полномочий Антикора, что коррупция теперь официально признается угрозой национальной безопасности? В спецслужбе сообщили, что в соответствии со статьей 6 закона «О национальной безопасности РК» коррупция рассматривается как одна из составляющих угроз национальной безопасности.
