В нашу эпоху запретов и ограничений Telegram, как независимый от государства мессенджер, стал не просто инструментом обмена сообщениями, но и мощной платформой для свободного распространения информации, особенно в странах, где свобода прессы ограничена.
Однако недавние события в России, где Telegram заблокировал популярный канал «ВЧК-ОГПУ» за якобы «доксинг и вымогательство», поднимают тревожные вопросы о независимости платформы. Этот инцидент, произошедший 1 ноября 2025 года, стал вторым удалением канала в этом году и демонстрирует уязвимость оппозиционных голосов перед государственной цензурой, создавая угрозы цифрового контроля уже со стороны авторитарной власти.
Российский прецедент: от утечек к цензуре
Канал «ВЧК-ОГПУ», названный в честь предшественников советской спецслужбы КГБ, был одним из самых влиятельных анонимных источников в Telegram в русскоязычном пространстве. С аудиторией свыше миллиона подписчиков, он специализировался на публикации утечек из российских силовых структур, разоблачений коррупции в криминальной системе и сенсационных материалов о репрессиях. Канал позиционировал себя как «неофициальный орган» по борьбе с криминалом, часто публикуя данные о полицейских нарушениях и судебных скандалах. Однако в июле 2024 года российские власти внесли его в реестр «иностранных агентов» за «распространение ложной информации, направленной на создание негативного образа российской армии».
Первый удар пришелся в апреле 2025 года: Telegram удалил канал, сославшись на то, что владелец якобы сам стер его из-за несанкционированного доступа. Администраторы «ВЧК-ОГПУ» отвергли эту версию, обвинив гендиректора Telegram Павла Дурова в подчинении требованиям российских силовиков. В ответ был создан новый канал, набравший 350 тысяч подписчиков к октябрю, но и он пал жертвой блокировки.
По данным самого телеграм-канала, второе удаление произошло после визита Дурова в ОАЭ — страну, где, по неподтвержденным данным, он мог встретиться с представителями российских спецслужб. Telegram официально не комментирует инцидент, ссылаясь на внутренние правила против «доксинга» (публикация личной информации человека без его согласия) и вымогательства, но критики видят в этом признаки систематического сотрудничества с российскими властями.
Этот случай иллюстрирует эволюцию Telegram от «убежища для диссидентов» к платформе, подверженной внешнему давлению. Напомним, что ранее мессенджер позиционировал себя как неприкосновенный для цензуры, отказываясь сотрудничать с российскими властями в 2018 году, что привело к неудачной попытке его блокировки в РФ. Однако с ростом глобального влияния и юридических исков (включая арест Дурова во Франции в 2024 году) платформа, похоже, смягчает позицию. Для России это означает дальнейшее сужение пространства для оппозиционных СМИ: «ВЧК-ОГПУ» был не просто каналом утечек, а инструментом общественного контроля над силовиками, чьи материалы часто использовались независимыми журналистами.
Telegram в Казахстане: зеркало российского опыта
Нельзя игнорировать параллели российского опыта с Казахстаном, где Telegram стал доминирующим каналом коммуникации для оппозиции, активистов и независимых СМИ. По данным на 2025 год, в стране с населением около 20 миллионов, Telegram насчитывает свыше 10 миллионов активных пользователей — это более половины населения. Платформа особенно популярна среди молодежи.
После январских протестов 2022 года, оппозиционные Telegram-каналы стали ключевыми источниками информации о нарушениях прав человека, коррупции в элитах и полицейском произволе. Они публиковали свидетельства, фото и видео, которые не проходили в официальных изданиях, помогая координировать акции и сохранять у населения память о событиях.
Актуальность проблемы для Казахстана крайне высока: власти уже неоднократно пытались ограничить Telegram, вводя временные блокировки во время протестов и требуя от платформы данные пользователей.
В 2023–2024 годах казахстанские силовики, подобно российским, обвиняли оппозиционные каналы в «дезинформации» и «подрыве стабильности». Хотя Telegram пока сопротивляется полному запрету, прецедент с «ВЧК-ОГПУ» сигнализирует о возможном сдвиге. Если Павел Дуров, имеющий тесные связи с Центральной Азией (его семья из Узбекистана), начнет уступать требованиям Астаны — аналогично Москве, — это станет катастрофой для казахстанской оппозиции. Вспомним, что после подавления протестов в 2022 году тысячи казахстанцев эмигрировали, и Telegram стал их «голосом в изгнании», распространяя расследования о пытках и фальсификациях.
Риски блокировки в Казахстане
Блокировка оппозиционных Telegram-каналов несет для Казахстана многоуровневые риски, которые усугубляют и без того хрупкую ситуацию с правами человека:
- Подрыв свободы слова и общественного контроля. В отличие от контролируемых СМИ, Telegram-каналы предоставляют анонимность и быстроту, позволяя разоблачать коррупцию — от земельных скандалов до злоупотреблений в нефтяной отрасли. Их удаление создаст информационный вакуум, где официальная пропаганда останется без конкурентов. По оценкам Human Rights Watch, в 2024 году более 70% казахстанских пользователей полагались на Telegram для новостей; потеря ключевых каналов может привести к росту дезинформации от властей и апатии среди граждан.
- Усиление репрессивного аппарата. Казахстан, как и Россия, использует обвинения в «доксинге» или «экстремизме» для оправдания политической цензуры. Если Telegram начнет удалять каналы по запросам Астаны, это даст зеленый свет для преследования журналистов и блогеров. Риск эскалации высок: после 2022 года власти уже арестовали десятки активистов за посты в Telegram, а блокировка платформы целиком может спровоцировать новые уличные протесты.
- Геополитические последствия. Казахстан балансирует между Россией, Китаем и Западом; зависимость от Telegram делает его уязвимым к «мягкой цензуре» из Москвы. Если Дуров продолжит курс на компромиссы, это подорвет доверие к платформе глобально, толкая пользователей к альтернативам вроде Signal или VPN-сервисам. Однако переход будет болезненным: в Казахстане, с его низкой цифровой грамотностью, особенно в регионах, многие не смогут адаптироваться. Все это усилит изоляцию оппозиции.
- Социально-экономические риски. Блокировка каналов, фокусирующихся на политико-экономических утечках информации (как «ВЧК-ОГПУ»), может скрыть данные о коррупции в ключевых секторах, таких как энергетика, усугубляя тем самым казахстанское неравенство и отпугивая инвесторов.
Случай с «ВЧК-ОГПУ» — не изолированный инцидент, а симптом системного кризиса в Telegram, где коммерческие и юридические интересы начинают превалировать над принципами.
Для Казахстана это не абстрактная угроза, а реальный сценарий, учитывая растущую репрессивность режима Токаева и влияние российского опыта. Чтобы минимизировать риски, международные организации вроде Amnesty International должны усилить мониторинг, а пользователи — диверсифицировать платформы.
Дурову же стоит вспомнить свои корни: отказ от цензуры — это не только репутация, но и спасение для миллионов людей в странах вроде Казахстана, где цифровой голос — единственный барьер перед тотальным контролем. Без прозрачности Telegram рискует превратиться из союзника свободы в очередной инструмент подавления.
